Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:30 

Страшная сила. Главы 13-14.

-Хиссти-
кошка угорелая
Фандом: Вдоль по радуге или приключения Печенюшкина
Название: Страшная сила
Автор: -Хиссти-
Размер: макси
Пейринг/Персонажи: Ляпус/Тилли, Печенюшкин, Лиза, Алёна, другие канонные персонажи, ОЖП, эпизодические ОМП
Категория: гет, джен
Жанр: драма, hurt/comfort, экшн, AU
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: Мэри-Сью, OOC, насилие
Примечания: Не полная история. Планируется приквел.
Краткое содержание: Что-то пошло не так с момента, когда Печенюшкин и Лиза отправились через подземный ход в замок Ляпуса, чтобы вызволить Алёну. В их планы вмешивается некая подозрительная особа, а также фея Тилли, которая, как и все жители Фантазильи, находится в подчинении у Ляпуса. И не только в их планы, но и в планы самого Ляпуса тоже.

13. Мягко стелет - жёстко спать.

Тилли поднялась наверх по ступенькам, вся дрожа, и прислонилась к стене, пытаясь перевести дух. Слова Хисстэрийи слишком сильно напугали её. Феечка не знала, как всё это понимать.
"Через не хочу? Через не могу? Я и так делаю всё через не хочу! Зачем она меня об этом ещё и просит?! А может быть, Хисстэрийя знает, что должно что-то случиться? Если я откажусь это делать... меня саму ждёт наказание? Я не хочу никому делать больно! Они все такие хорошие... особенно эти две девочки! Они просто не понимают, почему я не могу быть заодно с ними! Я не могу предать господина Ляпуса, как не могу и остановить его. Или... если я не вызовусь наказать их сама, вызовется кто-то другой, и тогда их накажут сильнее, чем это могу сделать я? Хисстэрийя знает, что я не хочу причинять им вреда. Точно знает. Дело в этом. Лучше я, чем кто-то, кому никого не жаль. Наверное, так..."
Тилли вздохнула и обхватила себя за плечи, пытаясь взять себя в руки. Вдруг чья-то мягкая ладонь легла ей на волосы, неумело приласкав. Охваченная тревогой, девушка и не слышала, как Ляпус подошёл к ней.
- Моя прелестница опять чем-то напугана!.. - он покачал головой, грустно улыбаясь. - Что случилось, Тилли? Пленники угрожали тебе?
- Н-нет... не угрожали, - фея подняла на Ляпуса настороженный взгляд. - Честное слово!
- Какие на редкость воспитанные пленники! - Великий Злодей счёл это хорошей шуткой. - Тогда что же? Ты тоже наступила на одну из этих ловушек? Или боишься наступить? Я же велел их убрать, все до единой! Не бойся! - Ляпус ободряюще улыбнулся Тилли, но она вдруг почувствовала, что его попытка успокоить её - сродни издевательству. Не потому что Ляпус хотел посмеяться над ней, вовсе нет. И всё же несчастной феечке стало ещё больше не по себе.
- Нет... - выдавила она из себя. - Я не боюсь ловушек, господин Ляпус.
"Ты не захочешь знать, чего я боюсь. Ну зачем, зачем ты так жесток?!" - с отчаянием подумала Тилли про себя.
- Не боишься? Ну вот и хорошо. А вот я, признаться, всё ещё боюсь... - вздохнул Ляпус и как-то сразу притих и посерьёзнел. - Знаешь, мне до сих пор как-то не по себе, особенно когда вокруг так темно. Я не знаю, смогу ли я теперь уснуть ночью, не увижу ли я опять... то, что показал мне сгусток кошмара, когда я случайно наступил на него! Темнота окутала меня перед тем, как показать... - он оборвал себя, не желая в порыве волнения проговориться, что именно там увидел. - Как ты думаешь, мне стоит оставить свечи гореть всю ночь?
- Оставьте свечи гореть, если вам так будет легче, - кивнула Тилли.
- Придётся. Но будет ли мне легче? Этой ночью мне не будет покоя до самого утра, я уверен. Мне чудится, будто всё, что может мне сейчас угрожать, незаметно обступит меня со всех сторон! - было видно, что Ляпус действительно боится, так боится, что больше не может об этом молчать. - Вдруг пленники выберутся и свяжут меня? Вдруг рядом ходят ещё предатели? Вдруг я буду кричать во сне, и кто-то прибежит, услышит, поймёт, что меня напугало? Они же используют это против меня! И я не успею вовремя понять, что происходит!.. - домовой схватился за голову, запустив пальцы в косматые кудри, и покачал головой. С минуту он переводил дыхание, стараясь справиться с одолевшей его паникой и найти хоть какой-то выход, после чего опять заговорил. - Вот что, Тилли: не уходи сегодня к себе. Останься со мной, мне страшно засыпать одному. Спой мне колыбельную перед сном. Ты ведь можешь, у тебя такой нежный голос... А потом следи, чтобы никто не проник в мои покои. Если вдруг что-то услышишь - разбуди меня, поняла?
- Поняла, - кивнула феечка. - Так и сделаю. Я никого не пущу к вам, господин Ляпус. Я могу наложить защитные чары. Я правда могу! Я научилась! - принялась она горячо уверять его. - Я по ночам тренировалась, чтобы при случае защитить вас! Я могу поставить звуконепроницаемую сеть вокруг ваших покоев, и тогда, даже если вы будете кричать во сне, никакой враг этого не услышит. Мне сделать это?
- Да ты что, правда умеешь?! - изумился Великий Злодей. - Тилли, ты просто настоящая волшебница! Это же очень хорошо, что ты такому научилась! Конечно, поставь эту сеть, это же то, что нужно! Чтобы никто не подслушал - ни как я начну кричать во сне, ни как ты будешь петь для меня. Ты споёшь только для меня. Не хочу, чтобы кто-то ещё услышал, - ревниво заявил он. - Ты ведь сделаешь всё это для меня, моя чудесная фея? - Тилли слегка кивнула, а Ляпус обнял её за плечи. - Милая, славная моя девочка, прости меня... Я так недооценивал тебя в последнее время, я не замечал, что ты так стараешься ради меня!.. А мне ведь даже киса говорила, что Печенюшкин с Лизой попали в какую-то ловушку! Так это ты их задержала?
- Да. Но тогда у меня получилось не слишком удачно, - вздохнула фея. - Нет, не волнуйтесь, господин Ляпус, я сейчас могу гораздо лучше! Звуконепроницаемая сеть делается и по-другому, и я смогу сплести её для вас. Она будет прочная, красивая и продержится всю ночь, если вам так будет угодно.
- Отлично, - Ляпус проследовал к своим покоям, следя, чтобы Тилли не отставала. Добравшись, он учтиво пропустил её вперёд себя, после чего закрыл дверь и зажёг свечи. - Плети свою звуконепроницаемую сеть, пока я переодеваюсь. Успеешь?
- Попробую успеть, - осторожно ответила Тилли, отвернулась к двери и начала водить пальчиком в воздухе, проводя сверкающую тонкую линию. Затем - другим пальчиком, новую линию поперёк первой. И ещё, и ещё... Нити, похожие на паутину, начали разрастаться, опутывая пространство за пару сантиметров от двери, параллельно ей, а затем и вдоль стен, возводя как бы вторую стену, воздушную и блестящую. Выглядело всё это так волшебно и красиво, что Ляпус, уже сняв свой плащ и парадный чёрный камзол, чуть было не забыл надеть ночную рубашку, залюбовавшись сверкающей паутинкой, украшавшей теперь его спальню.
- Уютно и со вкусом! - похвалил он работу феи, ложась в кровать. - Теперь и впрямь снаружи никто ничего не услышит?
- Да, Ваше Капюшонство. В замке никто ничего не услышит и не сможет сейчас пробраться сюда через дверь, - уточнила она. - Открыты только окна - это чтобы вам было слышно, если вдруг что-то произойдёт снаружи, не в замке, а со стороны улицы.
- Например, если утром народ устроит торжественное шествие в честь моей победы, будет кричать "ура!" и отстукивать в барабаны марш? - сразу представил Ляпус. - Что ж, это можно будет и послушать. Но сейчас я хочу послушать нечто совсем другое. Сядь рядом, - домовой указал на пол возле своей кровати, - и спой мне что-нибудь медленное, тихое, успокаивающее.
Тилли, кивнув, примостилась у кровати, обхватив себя руками, вздохнула - и затянула протяжную колыбельную, подбирая слова прямо на ходу:

Тихая мягкая ночь опустилась кругом,
Сон и покой до утра принесла в каждый дом...
Только не спит повелитель волшебной страны -
Душу терзают тревоги и страшные сны...

Ты засыпай, не тревожься и глазки закрой...
В эту нелёгкую ночь буду рядом с тобой,
Чтоб до утра неспокойный твой сон охранять,
Песенкой нежною страхи твои отгонять...


Ляпус приготовился, было, заслушаться и забыться, наслаждаясь этим нежным пением. Но почему-то голос феи никак не хотел сочетаться с настроением песни - звучал устало, равнодушно и бессмысленно, как будто мысли Тилли были в этот момент где-то совсем далеко. Как будто она ждала, чтобы слова поскорее закончились. Ляпусу становилось всё больше не по себе, и он уже собрался, было, велеть Тилли перестать петь, как вдруг её голос сам оборвался. Со скрипом, как у заводной музыкальной игрушки, которая сломалась.
Тилли чувствовала, как её грудь сдавливает от горькой обиды, и ком в горле всё сильнее мешает ей петь. Ей всю ночь предстояло просидеть на полу, не имея возможности отдохнуть, как прежде, в своей комнате. Великому Злодею, правителю всей Фантазильи, стало страшно спать одному и понадобилась игрушка в постель для успокоения. Точнее, даже не в постель, а куда-то вниз, туда же, куда ставят обувь и бросают несвежие носки - туда, где она не будет мешать. Всю ночь на полу и не беспокоить Ляпуса, а наутро - наказывать несчастных пленников, которые просто хотели вернуть в Фантазилью свободу и радость. Киса знает, что делать, хоть её советы и кажутся страшными. Хотелось в это верить. Хотелось бежать к ней, чтобы вновь услышать что-нибудь ободряющее, дающее надежду. Но киса тоже в тюрьме. Да и нельзя к ней бежать, Ляпус не позволит. Тилли замолчала, почувствовав, что ещё секунда - и она просто разрыдается.
- Что такое, Тилли? Ты... не хочешь петь для меня? - раздался сверху разочарованный голос Ляпуса.
- Не получается, - выдавила из себя фея.
- Почему не получается? Ты устала? - это прозвучало вроде бы чутко и предупредительно, но как знать - вдруг эта мягкость в голосе обманчива, и за неверный ответ её господин рассердится?
- Устала... - повторила Тилли, стараясь, чтобы голос не дрожал от с трудом сдерживаемых слёз.
- Ну тогда не пой больше, раз устала, - разрешил Ляпус.
"Не сердится! - облегчение нахлынуло, заставив её почти размякнуть от слёз. - Не заметил..." - и трудно понять, то ли оно и хорошо, что ничего не заметил, то ли теперь ещё больше жаль себя.
- Больше не буду, - прошептала Тилли, вновь обхватив себя руками и стараясь успокоиться. Ляпус не видит, что она не только устала, что ей обидно, что ей тоже очень плохо сейчас! Он может видеть только себя!
- Ты вся дрожишь, - вдруг заметил домовой. - Тебе опять холодно? Вот, возьми, - он бросил Тилли подушку, которых на кровати было несколько. Тилли мельком отметила, что это та же самая подушка, на которой она очнулась в тот день, когда, потеряв сознание, забыла, как Ляпус только что напугал её. - Присядь на неё или прикройся ею, так тебе будет теплее.
- Спасибо, господин Ляпус... Спокойной вам ночи, - девушка села на подушку, прислонившись спиной к кровати, и опустила голову на колени, стараясь отрешиться, прийти в спокойно-равнодушное состояние и больше не плакать. Капризному домовому не понравится, если она опять будет плакать. Он будет раздосадован тем, что опять придётся утешать её. Утешить утешит, но будет так недоволен и нетерпелив, что тут же доведёт её снова. А Тилли так хотелось, чтобы Ляпус просто пожалел её и не сердился - на неё или на себя? - за это. Нет, нет, не думать об этом, не надо! От таких мыслей становится только ещё больнее! Ляпус не хочет быть добрым и понимающим, его злит, когда приходится... Не думать. Не вспоминать ничего. Он злодей. Пора к этому привыкнуть.
- Знаешь, Тилли, я сейчас понял, что от страха принял неверное решение, - вдруг негромко и задумчиво сказал Ляпус. - Пожалуй, не нужно было просить тебя ставить эту звуконепроницаемую сеть. Если кто-то из врагов вдруг на свободе и готовит мне удар - он может знать, как обойти защиту, может пробраться в окно, наконец, и напасть на меня - а я даже не смогу позвать стражу, меня никто не услышит. Что-то я не подумал об этом сразу, совсем от страха мысли спутались. Можно убрать сеть прямо сейчас? Если да, то убери её.
- Да, Ваше Капюшонство, как скажете, - Тилли поднялась и принялась делать пальчиком разрезающие движения. Лоскуты сверкающей паутинки опали на пол и начали потихоньку таять. - Всё, теперь её нет, а остатки исчезнут за пару часов, - сухо оповестила фея и села обратно.
- Спасибо, Тилли. Ты старалась ради меня, - Ляпус небрежно погладил её по голове, а затем устроился на кровати поудобнее. - Хоть эта сеть и не так полезна, как мне показалось, но выглядела она красиво! Теперь я вижу, что ты умеешь. Отдыхай пока. Если я буду кричать во сне - разбуди меня.
- Да, господин Ляпус. Разбужу вас.
"Но что будет, если я сама засну и буду кричать во сне? - обеспокоенно и с некоторой обидой подумала Тилли. - Нет, мне нельзя. Я не буду засыпать".

Огромный зал вокруг, роскошный – и пустой. Все скрылись с глаз Великого Злодея, чтобы не беспокоить его. В окна почти не пробивался свет, тускло блестели подлокотники трона и золотистые кисточки бахромы на шторах. Тишину, уже начинающую угнетать, вдруг нарушили негромкие, осторожные шаги. Свечи, горевшие в полумраке зала, выхватили тоненький светлый силуэт в лёгком платьице. Хорошенькая фея склонила белокурую головку, и её голосок зазвучал еле слышно:
- Я к вашим услугам, господин Ляпус. Зачем я вам на этот раз понадобилась?
Ляпус резко схватил Тилли и затряс её. Он был очень рассержен.
- Отвечай мне!!
- Я вас слушаю... Ваше Капюшонство, - безучастно произнесла феечка. Казалось, ей было всё равно, что он делает с ней, даже во взгляде её не было страха, только какая-то обречённость.
- Почему ты так себя ведёшь? - Великий Злодей пристально, испытующе смотрел ей в лицо. - Ты что, издеваешься надо мной?!
- Ваше Капюшонство, это невозможно, - Тилли недоуменно пожала плечами. - Вы же повелеваете мной. Я делаю только то, что вы позволите мне. Разве вы позволите мне над вами издеваться?
- Тогда что же это?! Почему... ты всем своим видом показываешь, что не любишь меня?! - выпалил, наконец, Ляпус то, что так не давало ему покоя. - Что я противен тебе! Ты не улыбаешься мне и не поёшь - так, как можешь, от всей души. Словно тебе не хочется этого делать именно для меня, словно в твоей душе для меня нет места. Ты не стараешься меня чем-нибудь порадовать... - Ляпус отпустил феечку, смягчившись. В его голосе звучала уже не злость, а неприкрытая горечь и тоска. - Ты похожа на тень, на привидение... Или на куклу, вроде тех, что я делал - такая же безжизненная и холодная. А я помню тебя другой. Ты была весёлая, звонкая, словно светилась изнутри! - маленький домовой взял нежные ручки милой феи в свои и погладил их, тихо вздохнув. - Твоя улыбка согревала как весеннее солнышко, твой смех разгонял любые невесёлые мысли, а когда ты пела - твой голос ласкал душу и сердце... Твой лучистый взгляд... мне никогда не забыть его. Помнишь, как я писал тебе, а ты смеялась? Ты ведь не знала, что "твой до посинения" означает, что я буду любить тебя до самой смерти, пока не обращусь в синий мох. Ты не знала, ты смеялась, а я тогда обиделся на тебя. Только потом я понял, что ты не хотела меня обидеть. Но теперь ты меня и впрямь обижаешь. Почему ты так изменилась? Я не приказывал тебе этого! Почему ты перестала быть весёлой, ласковой и живой?
Тилли слушала Ляпуса, не перебивая, не сопротивляясь, не отнимая дрожащих рук, и из глаз её текли слёзы. Точно она всё помнила и была крайне растрогана его искренним признанием. Но услышав последние слова Ляпуса, юная фея вдруг помрачнела.
- Потому что вы своей властью губите всё живое, Ваше Капюшонство, - с горечью ответила она, качая головой. - Ваше тёмное могущество затмило свет, отняло у всех надежду... Кто может радоваться и петь посреди торжества зла, ужаса и боли? Вам никто не может радоваться... Вас нельзя любить, вас можно только бояться, господин Ляпус, - жёстко закончила Тилли, и взгляд её был очень печальным. Ляпус почувствовал себя так, будто ему вонзили нож в сердце.
- Я не хочу этого! - закричал он. - Я не хочу, чтобы ты... - внезапно Ляпус проснулся, резко сел в кровати и схватился за голову, застонав. Его колотила сильная дрожь. Вокруг было ещё темно и не время вставать.

Тилли всё ещё была рядом и не спала - сидела на полу, примостившись к кровати Ляпуса, и охраняла его сон, как он ей и сказал. Увидев, в каком волнении проснулся её повелитель, фея невольно потянулась к нему, и её сердце сжалось от сочувствия. Ей так и хотелось спросить его, что случилось, обнять и успокоить, погладить по кудрявой голове и сказать, что ему нечего бояться. Но Тилли не могла позволить себе такую вольность - слишком боялась она, что Ляпус рассердится на неё, ведь он не терпел, когда кто-то прикасался к нему без разрешения. Девушка потупилась и затаила дыхание, чтобы не смутить и без того разнервничавшегося домового.
Ляпус повернулся, ища её взглядом в темноте:
- Тилли, ты ещё здесь? Скажи мне что-нибудь.
- Что сказать, господин Ляпус? - осторожно уточнила феечка.
- Хоть что-нибудь... Поговори со мной. Я прошу тебя... - его голос звучал так непривычно кротко, тихо и мягко, что Тилли на минуту вдруг поверила, что Ляпус действительно не опасен ей сейчас. Не грозный повелитель - маленький, трогательный домовой, которому очень одиноко и страшно. Тилли нащупала его протянутую руку и осмелилась слегка погладить дрожащие пальцы, пытаясь его успокоить.
- О чём мне с тобой поговорить? - нежно и сочувственно спросила она, вспомнив, как Ляпус просил, чтобы она обращалась к нему на "ты". - Бедненький Ляпус, я вижу, как тебе страшно... - фея продолжала гладить его по руке. - Тебе приснился очень плохой сон, да?
- Очень... плохой... сон, - медленно повторил Ляпус. Он был совершенно потрясён. - А я был прав, когда написал тебе, что ты тоже меня любишь! - он приподнялся, взяв руку Тилли в свою, и, приблизившись к ней так, что девушка слышала его сбившееся дыхание, взволнованно прошептал: - Ты осталась со мной, потому что ты меня любишь, а не потому что я твой господин!
- А тебя можно любить? - снова осторожно и тихо спросила феечка. Ей хотелось знать наверняка - действительно ли не стоит бояться и сдерживать себя, когда хочется показать свою симпатию и нежность? Ведь она по-прежнему не могла ничего делать без указания или позволения Ляпуса. Пусть только он ей скажет, что можно...
Увы! Вновь промелькнувшая испуганная нотка в её голосе отчего-то напомнила Великому Злодею то, что не далее как пару минут назад он услышал во сне: "Кто может радоваться и петь посреди торжества зла, ужаса и боли? Вам никто не может радоваться... Вас нельзя любить, вас можно только бояться, господин Ляпус".
- Так значит... всё-таки нельзя, - внезапно упавшим голосом скорее признал он, чем спросил, медленно выпуская руку Тилли. - Меня можно только бояться, правильно? Только бояться! Проклятая киса, она заморочила мне голову! - Ляпус распалялся всё сильнее, не отдавая себе отчёта, на что он так злится. - Я же Великий Злодей, я собираюсь утвердить в Фантазилье и на Земле царство зла и ужаса! Какая тут ещё любовь?! Только магия, только обман... только страх... - закончил он шёпотом, качая головой.
Тилли вся дрожала, не понимая, чем вызвана столь резкая перемена в настроении Ляпуса. Должно быть, после двух кошмаров за один день нервы у него вконец расстроены, думалось ей. На всякий случай феечка решила извиниться.
- Простите меня, господин Ляпус. Если что-то не так - я не хотела вас сердить!
- Уходи... - мрачно бросил домовой. - Можешь отдохнуть, я разрешаю тебе провести остаток ночи в своей комнате. Только оставь меня!
- К-как скажете... - Тилли еле сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо у него на глазах, а потому поспешно выбежала из его покоев. Ей было страшно и больно от того, как Ляпус будто поманил её к себе, дал ей надежду - и тут же оттолкнул, снова зачем-то вспомнив, что он злодей. Но ведь он просил её побыть рядом! А когда Ляпус понял, что она, Тилли, любит его - в его голосе звучало такое... ликование? Почему нельзя было понять по его обрадованному тону, что можно, можно его любить - и не спрашивать разрешения?! Тилли всхлипнула, но постаралась взять себя в руки. Она докажет Ляпусу свою любовь и верность... Она накажет тех, кто угрожал ему. Она будет делать то, что он хочет, а не только то, что он приказывает ей! Кровь похолодела от этой мысли. Феечка, поёжившись, отошла к окну и, вглядываясь в звёздное небо, предалась мрачным размышлениям. Ей предстояло решить, что она будет делать утром.
А Ляпус меж тем, прогнав Тилли и оставшись один, отвернулся к стене и долго смотрел невидящим взором в темноту, кусая губы. Ему было так плохо, так горько, что хотелось плакать.
"Неужели ваше самолюбие нисколько не задевает то обстоятельство, что вас не любят? Ведь власть, основанная на любви, гораздо сильнее и прочнее, чем та, что держится на страхе или на действии колдовских средств! Понимаете?!" - крутилось у Ляпуса в голове. И всё больше он понимал: власть - отдельно, любовь - отдельно. Не путать одно с другим.
- Я всё равно хочу, чтобы ты меня любила... - одними губами прошептал Ляпус, вспомнив нежное прикосновение руки Тилли к его руке, ласковый голосок, почти совсем такой же, как когда-то... Почти прежняя Тилли! И он сам прогнал её, испугавшись, что его сон повторится наяву. А мог бы не поддаваться кошмару, не отталкивать свою милую феечку... не выпускать её руку - лишь сжать нежнее - и сказать, что её любовь очень-очень ему нужна!.. Мысль об этом заставила злосчастного домового почувствовать укол острой боли в сердце и солёный привкус непрошеных слёз. Ляпус обхватил себя руками, возвращая самообладание и усилием воли заставляя себя прекратить думать о том, чего всё-таки не произошло. Хватит, хватит растравливать душу! Это ведёт лишь к слабости, а ему сейчас нужна сила! Он не будет больше верить в этот ужасный сон и принимать его близко к сердцу. Он ещё найдёт способ заставить Тилли любить его. Он обязательно извинится утром за то, что обидел её, подарит ей что-то, что порадует прелестную фею и заставит улыбаться ему... улыбаться ему одному! Он, конечно, найдёт способ, ведь для него, Ляпуса Великого, нет ничего невозможного... Но сперва - решить судьбу пленников. Сделать всё, чтобы они никогда больше не были опасны ему. Это не терпит отлагательства. Следует подумать, какое наказание уготовить каждому из них... Погрузившись в фантазии о наказаниях, Ляпус незаметно для себя наконец-то и заснул.


14. Утро добрым не бывает?

Зал выглядел как никогда нарядно и торжественно. Сверкала большая люстра на потолке, горели свечи в изящных подсвечниках по углам. Откуда-то доносилась бодрая музыка, словно играл оркестр. А в центре зала стоял огромный стол, до отказа заставленный всевозможными блюдами, напитками и десертами. Маленькая Алёна, разодетая как принцесса, сидела за столом и с аппетитом уплетала все эти самые десерты - торты, пирожные, мороженое и конфеты - не особо смущаясь странностью происходящего. Старшая сестрица сидела рядом и с мечтательным видом ковырялась в тарелке, отдав предпочтение жареной картошке и мясу с подливкой.
- Угощайтесь, дорогие гостьи! Берите всё, что хотите, не стесняйтесь! - любезно говорил Ляпус, сидя во главе стола. - Ведь сегодня у нас праздник! Так что чувствуйте себя как дома, угощайтесь, а потом вы посмотрите удивительное представление! Вам понравится!
"Зачем Алёна и Лиза здесь? Почему господин Ляпус их угощает? - настороженно думала Тилли, ёрзая на стуле и от волнения не находя себе места. - Какой ещё праздник?? Почему я ничего не помню?.."
- Тилли, а ты тоже угощайся! - вдруг сказала Алёнка, весело посмотрев на фею. - Чего ты такая хмурая сидишь?
Тилли отвела взгляд, вздрогнув, как от холода. Всё выглядело так хорошо... Слишком хорошо. Пугающе хорошо.
- Милые, славные девочки, - добрая улыбка не сходила с лица Ляпуса, делая его по-настоящему красивым. - Они тебе понравились, правда, Тилли? - домовой приблизился к фее, ласково приобнял её за плечи и тихо, но отчётливо прошептал ей на ушко:
- А теперь - преврати их в камень! Быстро, внезапно, так, чтобы они ничего не успели понять. Чудесная моя фея, умница моя ненаглядная, ты ведь сможешь!
"Нет!" - хотела ответить Тилли, но с ужасом поняла, что не может даже открыть рот. Мгновение спустя она поняла, что лежит в своей кровати и задыхается. Это всего лишь кошмар, ещё один кошмар... Слишком уж много кошмаров за последнее время. Словно воздух в замке окончательно пропитался страхом и ужасом.
Тилли отдышалась и посмотрела на настенные часы напротив кровати. Часы показывали начало восьмого. Девушка вспомнила, что отныне Ляпус сделал её новой обязанностью помогать ему приводить себя в порядок по утрам. Но ночное происшествие заставило её сомневаться - следует ли ей теперь спешить в покои Великого Злодея?
"Уходи. Можешь отдохнуть, я разрешаю тебе провести остаток ночи в своей комнате", - вспомнилось девушке.
"Я никогда не буду ни за что тебя наказывать, обещаю! Я разрешаю тебе подходить ко мне в любое время и не буду на тебя сердиться..." - тут же всплыли у неё в голове другие слова Ляпуса, сказанные немногим ранее.
"Так он мне разрешает! - с изумлением поняла Тилли. - Господин Ляпус не прогнал меня, а... отпустил! - феечка была так растрогана, что чуть не расплакалась. - Пожалел, да? Вспомнил, что я тоже живая и устаю? Но он был такой сердитый... А сказал, что не будет сердиться на меня, если я подойду. Можно ли ему верить? Можно?? Я попробую... Я подойду".
Наскоро умывшись и причесавшись сама, Тилли нерешительно направилась в сторону покоев Ляпуса. Какое-то время она стояла у дверей, прислушиваясь к звукам изнутри, а затем осмелилась легонько стукнуть кулачком, всего один раз: если её повелитель ещё спит, то это его едва ли разбудит, если же уже проснулся - должен услышать.
- Кто? - раздался его голос, не слишком довольный, но и не злой, вместе с тяжёлыми приближающимися шагами. Не дожидаясь ответа, Ляпус сам открыл дверь.
- Злое утро, Ваше Капюшонство, - прощебетала Тилли заученное приветствие, присев в поклоне. - Я к вашим услугам, если вы снова желаете причесаться и отгладить ваши вещи.
- Что? Ах да... я же сам попросил тебя, - по-видимому, Ляпус уже плохо помнил об этом. - Я ведь решил стать совсем красивым. Что ж, давай, только начни с рубашки - вчерашней, чёрной, она мне понравилась, хочу ещё её поносить, - он показал рукой на кое-как брошенные ещё с вечера на спинку стула вещи. - Эх, пора бы мне всё-таки приучиться делать всё это самому, - задумчиво покачал Ляпус взлохмаченной головой. - Гладить одежду, расчёсываться...
"Самому - это потому что тебе не хочется, чтобы я помогала?! Всё-таки не желаешь меня больше видеть, да?" - расстроилась Тилли, и губы у неё задрожали. Феечка постаралась взять себя в руки и приступить к своим обязанностям, пока они ещё оставались таковыми. Но на этот раз Ляпус успел заметить, что с Тилли что-то не так. Вместо того, чтобы гордиться им, она, похоже, обиделась. Домовому сделалось крайне досадно. Почему он не способен сказать хоть что-то, что порадует её?! Тилли что, и впрямь видит в нём лишь угрозу?!
- Чтобы ты видела меня сразу красивым и аккуратным! - взволнованно попытался объяснить Ляпус, повернувшись к девушке и коснувшись её руки. - Я ведь хочу тебе больше нравиться, слышишь?! Давай ты сегодня опять мне поможешь - а дальше я сам буду за собой ухаживать. Я научусь! Я повешу себе перед зеркалом календарь с напоминаниями, в какие дни что нужно делать! Я не дикий, не как другие домовые!
- Как скажете, господин Ляпус, - в голосе Тилли слышалось облегчение и робкая надежда. - То есть... вы не сердитесь на меня?
- Я не сержусь, Тилли, не бойся, - Ляпус вздохнул. Тут только феечка заметила, каким уставшим и несчастным он выглядит. - Мне правда приснился ужасный сон. И если я потом был груб с тобой - я не нарочно, просто нервы совсем расшалились. Сама понимаешь, в последние дни мне приходилось нелегко... Но ничего, скоро всё это уже закончится.
- Понимаю, - повторила Тилли, берясь за утюг.
"Закончится!" - со страхом подумала она про себя, поняв, что домовой имеет в виду.

Ляпус дождался, пока Тилли погладит его рубашку и плащ, а затем велел ей отвернуться и не смотреть, как он переоденется. Фея отошла к окну, забралась за штору и посмотрела, что делается снаружи. У подножия замка уже понемногу копошились слуги. Кто-то подметал дорожки в саду, кто-то поил закованного в цепи пушистого дракона газировкой... Солнце уже светило вовсю, окрашивая стены, башенки и верхушки деревьев розоватым, но ещё не согревало, и прохладный ветерок заставил девушку вздрогнуть, сжаться и обхватить руками свои плечи. Или не только ветерок?..
- Мне нужна расчёска. Серебряная, - вдруг заявил Ляпус. Он уже оделся, обулся и теперь стоял у зеркала, задумчиво осматривая себя. - Деревянная сломалась, когда я в последний раз ею расчёсывался, а розовый гребень всё-таки твой, верно, Тилли? Не просить же мне каждый раз.
- Как хотите, господин Ляпус, - пожала она плечами, поворачиваясь к нему.
- Не хочу! Неудобно мне, - недовольно ответил домовой. - Дай мне свой гребень в последний раз, пока расчёски ещё нет, а я попробую уже своими руками расчесаться. Я не сломаю его.
- Конечно, Ваше Капюшонство, держите, - Тилли вытащила гребень из своих волос и передала Ляпусу. После того, как она два раза приводила его волосы в порядок, они куда лучше слушались и поддавались укладке. Ляпус с удивлением отметил, что ему легко это делать.
- Каждый день, значит, надо причёсывать... Не раз в десять дней, а каждый день. Чем чаще, тем меньше волосы спутываются, а чем меньше спутываются, тем быстрее их расчесать. И ещё шампунь из крапивы поищу, чтобы их мыть. И зубы буду чистить. И умываться по утрам начну. Прикажу пристроить мне к покоям ванную комнату, чтобы далеко не ходить. Я буду выглядеть лучше всех! Когда-нибудь никто и не подумает, что я такой же, как все эти грязные домовые... - рассуждал он вслух, наводя красоту на своей шевелюре. - Ну что, Тилли? - Ляпус решительным шагом приблизился к ней - нарядный, блистающий, с мягкими кудрями, спадающими на плечи, с неприкрытою надеждой во взгляде. - Посмотри же на меня и скажи - я красив? Я внушаю теперь какие-то иные чувства, кроме ужаса и отвращения?
Тилли посмотрела на него, вздрогнула и опустила дрожащие ресницы.
"Если бы ты был настолько же добр, насколько красив! Хочешь мне нравиться больше? Нравишься, конечно, нравишься... Но тебя же любить так страшно!"
- Д-да, вы очень красивы, господин Ляпус! - взволнованно ответила она.
- Красив или страшен, Тилли? - повелитель Фантазильи положил руку на плечо фее, заставляя её ещё больше дрожать под своим испытующим взглядом. - Ты же боишься меня, опять! Ну хоть не стыдно в таком виде предстать перед народом, перед побеждёнными врагами, скажи?
- Не стыдно, Ваше Капюшонство. Вы хорошо выглядите. Вы не грязный домовой, вы... как король, - нашлась Тилли.
- Это хорошо! Так и надо! Скажи мне ещё что-нибудь приятное.
Фея тут же растерялась, не понимая, чего именно Ляпус от неё хочет, и боясь совершить ошибку.
- А что вам было бы приятно сейчас услышать? - уточнила она. - Я скажу.
Ляпус вдруг резко помрачнел, тут же отошёл от Тилли на несколько шагов и отвернулся. Он чувствовал, как снова возвращается та самая боль в сердце, на этот раз - совсем отчётливо и неминуемо. У его милой феи нет для него приятных слов. Совсем нет, раз она ждёт подсказки. Он, столь великий, ужасный и в то же время красивый, всё-таки не вызывает у неё желания сказать что-то приятное. Только желание угодить - но ведь сок гуарама у всех вызывает это желание. Вряд ли Тилли относится как-то по-особенному. Её любви придётся добиваться самому.
- Скажи мне, когда завтрак будет готов, вот что, - сухо ответил Ляпус, не глядя на неё и пытаясь совладать с собой.
- Ах да, конечно! Я тогда помогу на кухне, - спохватилась Тилли. - Скажу, чтобы готовили всё поскорее, - она, было, развернулась и направилась выйти из покоев, но на пороге Ляпус остановил её:
- Сама тоже поешь вместе со мной. Я тебя угощаю, Тилли. Ты будешь есть всё самое вкусное, то же, что я велю готовить для себя. Я тебе вчера обещал, помнишь?
- Помню, господин Ляпус. Как вам будет угодно, - Тилли поклонилась ему и пошла на кухню.
Ляпус вдруг подумал, что ему стоит впредь скрывать свою досаду - что, если Тилли думает, будто он ею недоволен, и именно это её пугает? Надо чаще улыбаться. Выглядеть бодрее и веселее. Сорвать злость можно будет и после завтрака, когда...

Когда настанет час окончательно устранить помеху его могуществу. Ляпус вдруг понял, что так и не успел решить, что именно сделает с пленниками.
"Просто убить? Неинтересно, - с сомнением помотал он головой, выходя из своих покоев. - Особенно если они даже не будут сопротивляться. Впрочем, если кто-то осмелится напасть на меня... Нет, всё-таки, к наказанию следует подходить с фантазией! Тем более, что кое-кто из пленных смотреть на это будет. Кроме того, я хотел бы прослыть мудрым и по-своему великодушным правителем, в пределах разумного, конечно, - продолжал он размышлять, медленно идя по коридору. - Если сразу же всех убивать - даже послушные подданные потеряют надежду угодить мне и не будут стараться. Поэтому - пока не убивать. Предложить сдаться. Помучить особо несговорчивых, а потом во что-нибудь превратить. Расколдовать всегда успею, если передумаю. Вот только Печенюшкина и впрямь лучше бы убить. Но это непросто - слишком уж он силён. Что сделать, чтобы он не мог сопротивляться? - Ляпус нахмурился, остановившись. - Свечи, ослабляющие магию, не годятся - как же тогда самому применять чары? Что же сделать, что, что... А, так связать же его можно! У меня ведь канат остался! - вспомнил он. - Тот, что разорвать нельзя, разрезать нельзя... Наверняка Печенюшкин не подумал, что сам может оказаться связан! А я свяжу! Чтобы не шевелился, пока я буду думать, что с ним делать. Пока я разделаюсь с остальными. Но насколько мне это по силам? - Ляпус вдруг забеспокоился, не желая случайно показать своим врагам, что в действительности не так уж хорошо колдует. - Если у меня что-то не получится прямо на глазах у пленных - им это может придать решимости сопротивляться. И тогда моя победа под большим вопросом... Мне нужна чья-то помощь. Клопуцина, что ли, опять позвать?.."
Великий Злодей уже, было, собрался так и поступить, как вдруг посмотрел куда-то прямо перед собой - и замер.
"Он же поставил там одну из ловушек так, что я попал! - эта мысль встревожила домового, но он не сразу сообразил, почему. - Что-то не так, что-то не нравится мне... Что же не так? Почему мне опять страшно? Разве я должен опасаться того, кто помог мне поймать всех врагов? Он ведь старался! - Ляпусу в подробностях вспомнились события вчерашнего дня, и он понял, что ускользнуло от его внимания. - Но так... получается, что Клопуцин поставил половину ловушек там, где я не видел! Половину! Он не предупредил, где это сделает! Но у нас ведь не было времени, киса сказала, что враги на подходе... Ох, ещё и эта киса! Хотя она, вообще-то, не обманула, как раз вовремя предупредила. Времени не было, торопились... И всё равно, - Ляпус хотел найти хоть какое-то оправдание своей тревоге и вновь возрастающей подозрительности. - Клопуцин-Стервятник мог сделать это и нарочно. Или не мог? Нужно будет его как-то проверить! А пока я не проверил, я ему на всякий случай не доверю наказывать моих пленников. Или сам, или ещё кого-нибудь найду. А пока канат тот самый отыщу. Куда я его тогда запрятал?.." - домовой принялся вспоминать, но в этот момент перед ним вдруг встала Тилли.
- Завтрак готов, Ваше Капюшонство, - оповестила она. - Стол уже накрыт.
Ляпус вздрогнул от неожиданности, но тут же подобрался:
- Так идём же к столу!

В столовой Ляпус первым делом взглянул, что же приготовили повара на этот раз. Он не дал им сегодня чётких указаний, что именно хочет на завтрак. Тем не менее, всё, что красовалось на столе, было весьма недурным - сладкая овсяная каша с фруктами, булочки с изюмом и с повидлом, пирожные, шоколадное печенье, чай с ароматом лесных ягод и пирамидка с искрящейся газировкой - для феи.
- Кушать подано, Ваше Капюшонство, - слуга с пустым подносом поклонился, ожидая возможных претензий или распоряжений.
- Кушать, так кушать! Свободен, - небрежно бросил Ляпус, жестом давая понять, что слуге можно удалиться. - Прошу! - он отодвинул стул по соседству со своим привычным местом и пропустил Тилли. - Угощайся, моя красавица, моя умница, ты ведь заслужила всего самого лучшего! - Ляпус одарил фею самой ласковой улыбкой, на которую был только способен. - Бери, что захочешь - я один всё равно столько не съем.
- Благодарю, господин Ляпус, - сдержанно кивнула Тилли и осторожно взяла для начала булочку, ещё совсем тёплую. Булочка оказалась вкусной, но девушке с трудом кусок лез в горло. Сперва перед глазами встала картинка из недавнего сна. Тилли подняла голову, осмотрелась, возвращаясь в реальность... Ничего этого нет, никого вокруг. За столом только она сама и Ляпус, поедающий кашу и пытающийся держать ложку так, чтобы не испачкаться.
"Ты же за этим столом раньше кису угощал! Отравой какой-то..." - так некстати пришло ей на ум, ещё больше подпортив настроение.
- Ну, чего ты? - обеспокоился Ляпус, видя, что Тилли опять сидит с недовольным видом. - Неужели невкусно?
- Ну что вы... всё вкусно, Ваше Капюшонство, - в голосе феи звучали уже несколько ледяные нотки. Она держала себя в руках как могла. Лучше уж совсем холодный тон, чем снова расплакаться. - Отличный завтрак. Благодарю...
"Благодарю за то, что угощаешь меня там же, где заманиваешь в свои сети других! Почему только мне одной такое расположение - а остальные должны страдать? Как будто я... как ты. Заодно с тобой и против остального народа, - Тилли сердито дожевала булочку, залпом выпила негрустин и перевела дух. - Как будто так и надо".

Дальнейшая трапеза прошла в мрачном молчании. Ляпус больше не донимал фею вопросами, но от её подавленного вида у него у самого аппетит испортился. Не притронувшись к пирожным и не допив чай, домовой встал из-за стола.
- Не хочу больше есть. Меня ждут дела поважнее! - объявил он. - Тилли, ты уже поела? Если да, то можно убирать со стола. А я пошёл к себе, за волшебным канатом. Знаешь, что за канат? От самого Печенюшкина! - похвастался Ляпус. - Самый прочный на свете, ни за что не порвётся, если им связать! То-то этот рыжий выскочка удивится, когда его самого... Ах да! Ты мне поможешь связать Печенюшкина и других волшебников, чтобы они не успели напасть на меня? Или мне лучше самому постараться? - он не был уверен в том, что осмелится подобраться так близко к Печенюшкину, но и на фею рассчитывать опасался, беспокоясь о ней.
- Да, господин Ляпус. Я помогу вам, - покорно ответила Тилли. - Я свяжу всех, кого вы скажете.
- Тогда дождись меня - и пойдём. Ну-ну, выше нос, милая моя - победа близко! Покажешь им всем, на что способна!
- Покажу, - тяжело вздохнула она и принялась складывать тарелки, чтобы отнести на кухню.
Спустя пятнадцать минут в столовой уже был порядок, а Великий Злодей вернулся с длинным и тяжёлым смотанным канатом в руках, перехватил фею на выходе из кухни, и они отправились, наконец, в подземелья.

- Ну что ж, пора покончить с нашими любезными гостями, - ухмыльнулся Ляпус, направляясь по коридору к ступенькам, ведущим в тюрьму. - Сегодня, уже этим утром, свершится суд - суровый, но справедливый! Не будет прощения тем, кто встал на пути у Великого Злодея! Раз не согласны они присоединиться ко мне - пусть же отведают на себе всю мощь злого колдовства! И вовеки никто не снимет с них эти чары, пока я не дам на то позволения - а я ведь не дурак, чтобы давать такое позволение! - засмеялся домовой. - Беззащитная лишь с виду, хитрая и непокорная фея Фантолетта, весьма самонадеянный для своих лет Диего Морковкин, неотёсанный, зато слишком уж шустрый и предприимчивый Федя, неугомонный, не дающий покоя, как заноза в пятке, Печенюшкин, склонивший на свою сторону даже ядовитую кобру и воровку-крысу, и, наконец, две не по годам сообразительные девчонки, так некстати подвернувшиеся волшебникам-отступникам - каждый из них сегодня испытает самые страшные муки, а затем превратится в нечто, заслуживающее украшать мой дворец! А эта не в меру любопытная и языкастая киса пусть посмотрит, каково это! Чтобы у неё и мысли не возникло о том, чтобы предать меня. И на этом всё, слышишь?! Конец угрозе, прочь опасения! Двинемся вперёд без препятствий, утвердим новые порядки на Земле!
"Милые, славные девочки. Они тебе понравились, правда, Тилли? А теперь - преврати их в камень!" - всплыли в памяти у Тилли слова из нынешнего сна. Тот же злорадный, издевательский тон. Девушку передёрнуло.
"А теперь слушай меня внимательно! Завтра утром враги понесут заслуженное наказание, так решил наш повелитель. И ты больше не должна стоять в стороне. Вызовись сделать это сама", - вторил голос Хисстэрийи. Тилли почувствовала, как у неё начинает кружиться голова. Она оперлась о стену, переводя дыхание. Через минуту фее удалось взять контроль над собой и держаться спокойно.
- Ваше Капюшонство, я накажу их всех, - заявила она. - Я применю самые страшные чары.
- Ты? - Ляпус был удивлён. - Ах да, ты ведь научилась!
- Я сделаю всё, что вам хочется, - ответила Тилли. - Всё, что я готова сделать для вас. А вам сейчас хочется, чтобы враги понесли наказание.

@темы: Приключения Печенюшкина, PG-13, фанфик, джен, гет

Комментарии
2015-09-04 в 20:48 

Хэппиэндоскоп
ХЭ для всех, даром, и пусть никому не помешают уползти!
Похоже, дело близится к развязке. По крайней мере, тот узел, в который завязались Ляпус и Тилли, пора разрубать.

URL
2015-09-04 в 21:06 

-Хиссти-
кошка угорелая
Дело близится к переломному моменту. И пока не всё так просто. Угадайте, от кого всё теперь зависит?))

2015-09-04 в 21:42 

Хэппиэндоскоп
ХЭ для всех, даром, и пусть никому не помешают уползти!
От самого Ляпуса?

URL
2015-09-04 в 22:07 

-Хиссти-
кошка угорелая
Да, именно! Его ждёт... небольшое такое испытание.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Бар "Уползанец"

главная